Шымкент: Поэт на фоне трудностей современной литературы

Поэзия и жизнь: история Амана Рахметова

В небольшом сквере недалеко от Казахского национального театра оперы и балета имени Абая поэт Аман Рахметов делится своими мыслями о поэзии в Казахстане. Несмотря на то, что поэзия в стране имеет глубокие корни, она, по словам Амана, сейчас находится на задворках литературных жанров. Издатели и книжные магазины часто избегают поэтов, что подтверждает его опыт с новой книгой.

"Поэзия в издательском деле – это то, чего издатели избегают в принципе. Например, я зашёл в книжный магазин, я им дал книгу, они такие: это поэзия, мы её не примем, тем более она на русском языке", – рассказывает он.

Аман не стремится к массовости, но ему важен живой отклик на его тексты. Он делится опытом своих встреч в разных городах, где его стихи находят отклик у людей.

Фото ©️ Никита Данилин

Поэт открыл кофейню и арт-пространство в Шымкенте, где, по его словам, стихи рождаются в процессе обычной жизни: "Хорошие стихи получаются, когда ты просто живёшь, знакомишься с разными людьми".

"Быть только поэтом и ничем больше не заниматься в нашей стране вообще невозможно. Нереально. Да это и не надо. Зачем?" – рассуждает Рахметов.

Аман вспоминает, как одиночество в детстве привело его к поэзии. В шестом классе, проведя две недели в инфекционной больнице, он нашёл кусок бумаги и карандаша, что стало началом его творческого пути.

"Я думал, что можно написать на этом клочке бумаги, потому что стирательной резинки не было, ничего не было, а медсёстры все какие-то несговорчивые были", – делится он.

Поддержка матери и бабушки сыграла важную роль в его становлении как поэта. "Мама всегда меня поддерживала, она вообще была мне как подруга. Она научила меня читать, когда мне было три года", – вспоминает Аман.

Служба и поэзия

Аман рассказывает о своём опыте в военной школе, где он столкнулся с суровой реальностью. "Военная школа дала мне чувство тяжести бытия, а мать моя и бабушка – лёгкость бытия", – говорит он.

Фото ©️ Никита Данилин

Служба в армии длилась 17 лет, но Аман всегда искал баланс между военной дисциплиной и поэзией. Он много читал и писал стихи, несмотря на то, что его одноклассники не разделяли его увлечения.

"Меня привели в местный поэтический кружок, там сидели критики, уже в возрасте. И первое, что я услышал: 'Зачем ты пишешь вообще? Вообще не пиши', - только в более грубой форме", – вспоминает он.

Эти слова стали для него толчком к развитию. Он перечитал множество произведений, что изменило его стиль и восприятие поэзии.

Вернувшись в Казахстан в 2018 году, Аман устроился на работу специалистом по авиационному вооружению, но вскоре осознал, что пора уходить из армии.

После увольнения Аман столкнулся с трудностями адаптации к новой жизни. "Жизнь повернулась на 180 градусов. Было очень сложно перестроиться после нахождения в системе, где строгая дисциплина была нормой для меня целых 17 лет", – делится он.

Фото ©️ Никита Данилин

Аман считает, что армия и поэзия могут сосуществовать, ссылаясь на примеры известных писателей, которые также служили в армии.

"Фет был военным, Лермонтов тоже. Сэлинджер стал писателем после войны", – говорит он.

Новая жизнь и новая книга

Аман представил свою книгу "Человек засыпает и становится фотографией", которая стала для него не просто сборником стихов, а отражением его жизни и поисков себя.

Фото ©️ Никита Данилин

Книга оформлена в стильном дизайне, а жёлтый форзац отсылает к плёночным фотографиям 2006 года, когда Аман начал писать стихи.

"Дизайн книги формировали, как раз таки отталкиваясь от плёночных фотографий 2006 года", – объясняет он.

Работа над книгой была осуществлена новым издательством, открытым его близким другом. Аман был приятно удивлён тем, что все расходы по выпуску книги взяло на себя издательство.

Аман активно участвовал в процессе создания книги и вскоре получил предложение работать в издательстве, что стало для него осуществлением мечты.

Фото ©️ Никита Данилин

Сейчас его творчество привлекает внимание за пределами Казахстана, и в Нью-Йорке готовится рецензия на его новую книгу.